В квартире на третьем этаже назревала Куликовская битва. Полем боя была корзина с грязным бельем. Тамара Игоревна, женщина, которая помнила дефицит хозяйственного мыла 84-го года, принесла свой фирменный арсенал: кусок мыла, соду и бабушкину застиранную наволочку, в которой она собиралась кипятить рубашки. — Лилечка, — начала Тамара Игоревна, надевая фартук с цветочками. — Отойди от машинки. Дай я покажу, как надо. У твоего Кирюши кожа нежная, как у младенца. А ты ему этой своей химией из рекламы стираешь. У него же экзема начнется! И рубашки серые. Мой сыночка — корзиночка, он должен сиять! Лиля, дипломированный юрист, стиснула зубы. За три года брака она усвоила: спорить со свекровью — все равно что объяснять коту теорию струн. Но сегодня в Лиле проснулся не юрист, а химик-аналитик. — Тамара Игоревна, — ласково пропела Лиля, доставая с верхней полки сияющую бутылку. — Кипятить не нужно. Мыло тоже уберите. Познакомьтесь. Это гель для стирки Grass парфюмированный! — Гель? — фыркнула свекровь. — Это ж как средство для посуды, только дороже. Где тут хозяйственное? Где натертое мыло? — Вот, — Лиля показала мерный колпачок. — Один маленький колпачок. И всё. Тамара Игоревна с недоверием взяла бутылку. Покрутила. Понюхала. — Пахнет приятно, не спорю. Но толку? Моё мыло— это же танк! Он пятно от борща с маслом за раз берет! Лиля молча взяла белоснежную рубашку Кирилла, на которой прямо под воротником красовалось фиолетовое пятно от шариковой ручки (Кирюша-корзиночка накануне расписывал ручку на работе и сильно волновался). — Пятно от ручки мыло не возьмет, — констатировала Лиля. — Только желтизну оставит. А смотри. Она капнула на фиолетовую кляксу одну каплю геля. Секунда. Две. Пятно начало бледнеть на глазах, словно призрак коммунизма. — Это что за колдовство? — прошептала Тамара Игоревна, поправляя очки. — Это компрнент против пятен, — гордо ответила Лиля. — Он расщепляют белок и жир. Тамара Игоревна посмотрела на невестку. Потом на бутылку. Потом на свои ру